Газета «Вечерняя Москва»

Ежегодно 20 мая доктора всего мира, специализирующиеся в травматологии и ортопедии, отмечают свой профессиональный праздник. Специальный корреспондент «Вечерней Москвы» наблюдала за работой профессионалов 27-ого травматологического отделения Боткинской больницы.

На мягком операционном столе лежит мужчина средних лет. Его бледный торс резко контрастирует с бриллиантовой зеленью простыней и костюмами врачей. С обеих сторон, помимо сложной аппаратуры, стоят многочисленные лотки с надписями: “отвертка”, “долото”, “расширитель”… Невольно пришла на ум аналогия со слесарной мастерской. Сестры, анестезиологи, ассистенты шустрой стайкой кружат вокруг пациента, подбирают лекарства, поправляют капельницу, устанавливают ширму.
Спустя минут десять в операционную стремительно входит высокий мужчина, облаченный в такой же зеленый костюм и медицинскую маску.

– Начнем? – бодро интересуется заведующий 27-м травматологическим отделением Боткинской больницы Сергей Донченко.
Привычным движением он берет в руки скальпель и подносит к плечу больного. Еще секунда – и инструмент проводит по зажившему рубцу тонкую красную линию. В предвкушении рек крови я зажмуриваюсь. Но когда открываю глаза, ожидания не оправдываются: ординатор Владислав Егоров электрическим коагулятором прижигает рану и она остается практически сухой.

– Расширитель, – четко командует Сергей Донченко.
На прозрачном экране операционной историю пациента “рассказывают” рентгеновские снимки. На них видна пластина и шесть шурупов, которыми зафиксирована переломанная кость. Конечность срослась и инородные тела нужно удалить. Операционная сестра Ольга Стрельцова подает врачу “отвертку” и он сильными вращательными движениями выкручивает болты из открытой раны. “Ну, точно! Слесарная мастерская” – улыбнулась про себя я. Когда пластина звякнула о металлический лоток, доктор Донченко передает “бразды правления” старшему ординатору Марии Орлюк и выходит из блока. До следующей операции осталось немного времени и мы можем поговорить.

– Все началось с того, что в 17 лет я занимался боксом и повредил мениск: во время тренировки на меня упал 120 килограммовый партнер, – вспоминает мой собеседник. – Вот с травматологией с того момента и случился роман на всю жизнь, а с боксом я со временем завязал.
За последние 20 лет “травма”, как называет травматологию мой собеседник, прошла огромный путь. Благодаря технологиям, люди начинают ходить даже с еще не сросшимся переломом. Современные конструкции-импланты гасят боль и все усилия организма получается направить на восстановление функции сустава, а не на его сращивание. Это значит, что во главу угла ставится качество жизни человека. И еще: сейчас противопоказанием для операции возраст больше не является.

– Люди старше 90 лет хорошо переносят операции и уходят от нас на собственных ногах, – объясняет доктор.

– Сегодня серьезных различий с западными коллегами, уже нет. – говорит врач. – Уровень обеспечения и технологии примерно похожи. У них лучше выстроена система работы: обучение в разных учреждениях идет по одному и тому же принципу. Это значит, что процесс лечения стандартизируется и помощь в короткие сроки можно оказать большому количеству больных. Мы пока только пытаемся прийти к этому. Зато сильнее в другом: наш врач не загнан в жесткую западную схему принятия решений и может самостоятельно сделать уникальную операцию в тех условиях, в которых находится. Поэтому среди наших хирургов больше виртуозов. Сейчас мы пытаемся совместить это с западной технологичностью работы. Посмотрим, как все будет, но некоторые плюсы уже есть.

– Сегодня был прооперирован мужчина 60 лет – тотальное протезирование тазобедренного сустава из-за перелома шейки бедра, – рассказывает Донченко. – Уже завтра он сможет встать на ноги. Протез он получил бесплатно. Это высокие медтехнологии в формате обязательного медицинского страхования, что введено у нас. И тот самый стандарт качества, на который переходят все поликлиники.

Работать в Боткинской больнице Сергей Донченко начал 20 лет назад, еще студентом-третьекурсником. За это время прошел все ступени: от санитара до заведующего отделением.

– Когда я увидел свою первую операцию – удаление аппендикса – меня стошнило, – вспоминает врач. – Я здорово испугался: как же так? Я – мужчина, будущий хирург… Но, видимо, желание стать врачом пересилило все. И я решил: либо я перебарываю в себе эту реакцию, либо мне здесь не место. Больше этого не повторялось, – улыбается Донченко.

– Вы считаете, что хирургу лучше быть мужчиной? – спрашиваю.

– Да. На мой взгляд, есть профессии, где должны работать только мужчины. Это – тяжелый физический труд и здесь необходимо принимать экстренные решения. Это – в природе мужчины. Природа женщины другая, поэтому здесь ей сложнее. Я как-то летал швейцарскими авиалиниями, и там объявили, что командир корабля – женщина. Честно говоря, напрягся. Ну, да ладно, бог с ними, швейцарцы все-таки…

Сергей достает макет таза человека.

– Любой непосвященный, – продолжает он, – видит просто кости. Для меня же это – живой организм, который состоит из суставов, мышц, внутренних органов. Он живет, работает, болеет… Боткинская больница – один из лидеров в лечении поврежденных костей таза. При условии, что пациент поступает сюда в течение 7-10 дней после травмы. Потом решить проблему крайне сложно.

– Я запомнил тяжелейшую аварию в метро в 2014 году, – рассказывает он. – Тогда главный хирург города Москвы, наш главврач Алексей Шабунин в реанимации 71-й горбольницы беседовал с молодой пациенткой: у нее был перелом костей таза. Он решил срочно перевезти ее к нам, поскольку счет шел не на дни или часы, а уже на минуты. Я помню точную дату и время операции. Она прошла успешно. В прошлом году, когда девушка пришла к нам на удаление имплантов, я не увидел каких-то внешних проблем. Единственным, что напомнило аварию, стали ее слова о том, что в метро она больше не ездит…

Доктор вежливо посматривает на часы, и я понимаю, что мне пора. Напоследок все-таки задаю вопрос о том, что у каждого хирурга есть свое кладбище…

– Это очень тяжелая ситуация. Наверное, самая тяжелая, с которой сталкивается каждый из нас. Здесь очень важна поддержка коллег, семьи. Но все-таки самое главное решение ты принимаешь сам: либо ты находишь в себе силы работать дальше, либо “ломаешься”. По-другому не бывает.

Больше новостей на эту тему:

m24.ru

vm.ru